Иные меры уголовно-правового характера: сущность и цели применения


Иные меры уголовно-правового характера: сущность и цели применения
6 Февраля 2007
Такое отношение законодателя к наказанию понятно. Оно на протяжении всей истории развития уголовного права являлось основным средством реализации уголовной ответственности, средством, обеспечивающим осуществление его важнейших задач. Однако если исходить из того, как сегодня определяют наказание ученые, и из содержания его понятия, закрепленного в УК РФ, на первый взгляд, может показаться, что оно представляет собой необходимую и достаточную меру воздействия на лиц, совершивших преступление.

Но в этом случае напрашивается вопрос, какое тогда значение придает законодатель иным мерам, предусмотренным в УК РФ также за совершение преступлений, какое место они занимают среди средств реализации уголовной ответственности, какая роль им отводится в решении задач по противодействию преступности?

Применение одних только наказаний не способно на должном уровне решать задачи по реализации охранительной и предупредительной функции уголовного права, удовлетворять потребность современного цивилизованного общества в обеспечении правопорядка, охраны прав и свобод личности, интересов общества и государства от преступных посягательств, а также в декриминализации основных сфер его жизнедеятельности. Это объясняется рядом объективных факторов. Поэтому выделение в УК иных мер уголовно-правового характера, применяемых к лицам, совершившим преступление, по нашему мнению, не только правильный и своевременный, но и необходимый шаг.

Уголовное наказание занимает важнейшее место в системе противодействия преступности. Но, как справедливо отмечают многие авторы, роль наказаний нельзя как недооценивать, так ни в коем случае и переоценивать, видя в них залог успеха в борьбе с таким социальным недугом, каким является преступность.

Как показывает практика, действие современной системы уголовных наказаний не приводит к снижению роста преступности. Несмотря на то, что она предусматривает широкий набор наказаний, альтернативных лишению свободы, они пока не нашли должного подтверждения даже в Особенной части УК РФ. Во многих санкциях альтернативность носит условный характер.

Наказание по своей сути прежде всего мера карательного воздействия, которая заключается в причинении на основании судебного приговора определенного страдания лицу, виновному в совершении преступления, и рассматривается как воздаяние преступнику за содеянное путем лишения его определенных благ. При этом даже если не отождествлять наказание с карой, за что ратуют отдельные ученые, данный элемент все равно присутствует в содержании наказания и является его неотъемлемым сущностным компонентом.

Но покарание преступника не всегда необходимо для обеспечения его исправления и пресечения его преступной деятельности. Об этом в свете гуманизации уголовной политики говорят многие ученые. Для некоторых категорий лиц, требуется воздействие иного характера. Это касается в первую очередь лиц, совершивших преступления по неосторожности, впервые, в силу случайного стечения обстоятельств, совершивших деяния, характеризующиеся невысокой степенью общественной опасности, то есть преступлений небольшой и средней тяжести, а также несовершеннолетних.

Многие из преступников, несмотря на то, что нарушили уголовный закон, не отличаются устойчивой антисоциальной направленностью. Зачастую это даже лица, которые в обыденной жизни уважительно относятся к общечеловеческим ценностям, соблюдают нормы морали и правила человеческого общежития, то есть с социальной точки зрения характеризуются вполне положительно.

Сказанное выше особенно касается случаев совершения преступления в состоянии аффекта, по небрежности, при превышении пределов необходимой обороны и т.д. По нашему убеждению, для большинства из них гораздо более действенной мерой воздействия может стать психологическое воздействие, внушающие страх и уважение перед уголовным законом, заключающегося в общественном порицании содеянного, выраженном в обвинительном приговоре суда. Такого рода воздействия, думается, вполне достаточно, чтобы образованному, интеллектуально развитому человеку осознать отрицательные стороны совершенного им поступка, раскаяться в этом, оценить возможные последствия применения к нему мер государственного принуждения, а также сопоставить их с позицией должного поведения в будущем. Как отмечается в литературе, для некоторых осужденных «...тюремный ад – не только излишнее психологическое потрясение, но и противное цели его исправления место».

Применение наказания к указанным выше лицам может, наоборот, породить и укрепить в их сознании веру в несправедливость принятых в обществе законов сосуществования, «обозлить» человека, сформировать оппортунистическое отношение к существующим порядкам и вызывать у него соответствующую ответную реакцию.

В некоторых случаях длительное нахождение впервые оступившегося лица, характеризующегося в обычной жизни положительно, в едином замкнутом пространстве с «закоренелыми» преступниками, следование, что неизбежно, правилам поведения осужденных в местах лишения свободы, принятым в криминальном мире, которые построены на извращенном понимании человеческих ценностей, может просто «сломать» человека как личность, коренным образом заставить изменить его представление о мире и «перенаправить» его сознание и поведение.

Такое же негативное влияние может оказать и применение наказаний, не связанных с лишением свободы, но способных значительно ухудшить материальное положение виновного, понизить его социальный статус, существенным образом ущемить его честь и достоинство, сказаться на его деловой репутации, изменить представление об этом человеке в глазах других людей.

В описанной выше ситуации, на наш взгляд, воздействие на сознание индивида, способного понимать социальную значимость человеческих поступков, адекватно воспринимать различие между добром и злом, принесет гораздо больше пользы, нежели применение более серьезных мер принуждения, связанных с лишением его прав и свобод. По крайней мере, оно выглядит более целесообразным.

В особенности сказанное касается несовершеннолетних, психика которых крайне не устойчива, а внутренний мир находится только на стадии формирования. Не секрет, что детям вообще свойственны жестокие поступки (например, это довольно часто проявляется в отношении животных). Но такое поведение наблюдается до определенного времени, до определенной стадии развития личности, на которой человек начинает понимать их социальную значимость, осознавать значение важнейших интересов и потребностей человека, учиться сочувствовать и сопереживать, а стало быть, и ставить себя на место людей, пострадавших от различного рода посягательств.

Как представляется, в таких случаях требуется применение не иначе, как мер воспитательного воздействия, обучение, приобщение к общечеловеческим ценностям и т.д. Наказание же при подобных обстоятельствах по описанным выше причинам может еще более глубоко деформировать зарождающиеся ценностные установки личности подростка.

От применения наказаний зависят не только судьбы осужденных, их жизнь, физическое и нравственное здоровье, но и состояние безопасности общества в целом. Наглядным примером такой взаимосвязи является проблема туберкулеза и иных инфекционных заболеваний в местах лишения свободы. По данным официальной статистики в колониях и тюрьмах содержится 405 тыс. человек, страдающих различными заболеваниями, в том числе почти 87 тыс. больных туберкулезом и свыше 37 тыс. ВИЧ-инфицированных. Развитие социально опасных инфекций в местах лишения свободы влечет распространение инфекций в обществе, то есть превращается в общенациональную проблему.

Обозначенный подход соответствует и принципу экономии мер государственного принуждения (иногда в теории его называют принципом экономии судебных репрессий). Согласно этому принципу борьбу с преступностью следует осуществлять путем наиболее рационального и экономного использования мер уголовно-правового воздействия, особенно связанных с лишением свободы. Иначе говоря, необходимо стремиться к тому, чтобы в случаях, когда это возможно, меньшими уголовно-правовыми средствами добиваться больших результатов.

Наконец, излишняя репрессивность применения мер уголовно-правового характера, то есть акцентирование внимания при вынесении приговоров на назначении наказаний, особенно в виде лишения свободы, не оправдана экономически, хотя, конечно, выполнение задач уголовной политики ни в коем случае нельзя ставить в зависимость от экономической составляющей, от возможностей его материального обеспечения.

Тем не менее, на содержание исправительных учреждений и их персонала общество вынуждено затрачивать огромные материальные и финансовые средства, отвлекая их от других направлений социального развития. Вместе с тем выделяемые бюджетные средства не позволяют создать нормальные условия жизнеобеспечения в следственных изоляторах, исправительных колониях и тюрьмах, уж тем более улучшить условия отбывания наказания такого большого количества осужденных, которые на сегодняшний день содержатся в местах лишения свободы.

Наказание по своей юридической природе не может применяться к категории лиц, которые не являются субъектами преступления. Имеются в виду прежде всего лица, страдающие психическими заболеваниями, совершившие общественно опасные деяния в состоянии невменяемости. По закону они не подлежат уголовной ответственности, а стало быть, и наказанию. Но это не значит, что они сами и их поведение должны находиться вне сферы действия уголовного права. Применение мер уголовного принуждения к таким лицам не только обосновано, но и необходимо, когда их поведение представляет опасность для общества. Учитывая то, какую угрозу они в себе несут и к каким последствиям они могут привести, принятие соответствующих мер для их нейтрализации – жизненная необходимость; государство обязано заботиться о безопасности остальных своих граждан.

Лицо, совершившее общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью УК РФ, не является его субъектом, а деяние, стало быть, не может расцениваться как преступление, но по характеру и степени общественной опасности, если принимать во внимание последствия, они, можно сказать, практически равны. Поэтому к данной категории лиц, совершенно обосновано, также должны применяться меры уголовно-правового воздействия. Естественно они должны отличаться от традиционных мер, применяемых к преступнику, от наказания.

Наказание как возмездие, прежде всего, обращено к самому преступнику и не предполагает выполнение функции восстановления нарушенных общественных отношений и возмещения ущерба, конечно, когда это вообще возможно. Но если взглянуть на предназначение уголовного права более широко, то можно сделать вывод, что такая функция уголовному праву присуща и, на наш взгляд, ни в коем случае нельзя принижать ее роли в системе охраны общественных отношений.

В последнее время идее восстановительного правосудия (restorative justice) уделяется все больше внимания, особенно за рубежом. Это вызвано общим ослаблением превентивного воздействия современного уголовного права на фоне значительного роста криминальной активности. Идея «восстановительного» правосудия заключается в поиске альтернативных методов превенции и борьбы с преступностью, целью которого является не наказание, а восстановление и возмещение ущерба. Термин «восстановление» в указанном аспекте используется несколько шире, чем просто восстановление правопорядка, и включает в себя реальное и в кратчайшие сроки возмещение морального вреда, осознание преступником своей виновности, добровольное возмещение причиненного ущерба.

Изложенное выше позволяет определить место иных мер уголовно-правового характера в системе средств уголовного закона, применяемых к его нарушителям. Если учитывать, что наказание – это «устрашение и отмщение преступнику», каким его воспринимают законодатель и большинство ученых, то иные меры уголовно-правового характера, на наш взгляд, это средства, которые подлежат использованию, когда наказание не может обеспечить реализацию целей уголовного права в полном объеме или его применение не целесообразно для достижения общественно полезного результата.

С учетом сказанного попробуем определить цели исследуемых средств уголовного права. При этом необходимо принимать во внимание ряд обстоятельств. Во-первых, указанные цели не могут выходить за пределы целей уголовного права и должны вписываться в рамки целей мер уголовно-правового характера, то есть охраны общественных отношений и предупреждения преступлений. Они должны конкретизировать их, учитывая, что данные категории соотносятся между собой как общее и частное. Во-вторых, цели иных мер уголовно-правового характера должны отличаться от целей наказания и должны быть направлены на решение тех задач, выполнение которых не обеспечивает применение последних.

Охрана общественных отношений по смыслу предполагает предотвращение их нарушения в результате совершения преступных посягательств, а также восстановление их нормального функционирования, если такое нарушение было допущено. По нашему мнению, наказание не обеспечивает решение второй задачи. С этим согласны многие авторы. М.Д. Шаргородский писал, что возмещение ущерба, причиненного преступлением, не имеет ничего общего с наказанием, которое «ничего не возмещает, не имеет этой цели и по своей природе не может ничего возместить». Стало быть, одной из целей иных мер уголовно-правового характера является восстановления ущерба, причиненного личности обществу и государству преступлением.

Указанный вред может выражаться по-разному, затрагивая различные элементы структуры общественных отношений. Он может иметь материальные последствия, заключаться в ущербе, нанесенном здоровью потерпевшего, его благосостоянию и т.д., а также представлять собой нарушение прав и обязанностей субъектов отношений. Отсюда и восстановление нормального функционирования общественных отношений может иметь несколько видов проявления. На наш взгляд, реальное возмещение ущерба, причиненного преступлением, возможно не всегда. Говорить о восстановлении установленного в обществе порядка взаимоотношений, нарушенного преступлением, возможно только в двух случаях: 1) возмещения экономического ущерба, а также вреда здоровью и морального ущерба в материальном, денежном эквиваленте; 2) принуждения нарушителя выполнить возложенную на него обязанность в рамках тех или иных отношений.

Восстановление вреда, причиненного преступлением государство должно обеспечивать, прежде всего, через воздействие на преступника. Для этого оно может заставить его загладить материальный и моральный вред, а также выполнить то или иное обязательное для восстановления нарушенных общественных отношений действие. В противном случае, когда преступник отказывается возместить нанесенный ущерб, выполнить возложенную на него обязанность или это невозможно по объективным причинам, данную функцию осуществляет само государство, и в первую очередь, за счет лица, совершившего преступление (если это возможно). Это, думается, вполне соответствует принципу справедливости.

Что касается второй цели – предупреждения совершения преступлений, то при рассмотрении ее в проекции на иные меры уголовно-правового характера необходимо учитывать некоторые нюансы. Во-первых, превенция в уголовном праве раскрывается в нескольких значениях, рассматривается в широком и узком смысле. Цель общей превенции имеет в качестве своих адресатов неопределенный круг лиц, на которых факт реального применения средств уголовного права к нарушителям закона оказывает воспитательно-информативное воздействие. В узком понимании предупреждение преступлений представляет собой удержание конкретного лица от нежелательного поведения с помощью применения к нему специфических средств.

Во-вторых, она, как считает большинство ученых, может достигаться путем устрашения, применения карательных мер воздействия к лицу, совершившему преступление (прежде всего изоляция его от общества), а также путем его исправления и перевоспитания. Наказанию присущи в большей степени карательные методы воздействия на преступника с целью предупреждения его дальнейшей преступной деятельности. Стало быть, иные меры уголовно-правового характера должны быть направлены в первую очередь на исправление нарушителя предписаний уголовного закона.

Признание исправления целью мер уголовно-правового характера довольно широко критикуется в литературе. Многие ученые полагают, что уголовное право по своей природе не располагает необходимыми средствами ее достижения. Как писал С. Будзинский, «государство как внешнее учреждение, не может врываться в чисто духовную область, в сферу мыслей, убеждений и мотивов». Исправление находится вне сферы досягаемости уголовного права.

Как считают другие авторы, если даже предположить, что исправление осужденного выступает такой целью, то возникает вопрос, на основании каких показателей и критериев в уголовном праве можно проверить степень ее достижения? До сих пор не установлено и не может быть установлено таких признаков, по которым можно было бы судить об исправлении как о результате принудительного воздействия. В данной связи исправление осужденного, как правило, относят лишь к целям уголовно-исполнительного права.

В какой-то мере данная позиция справедлива. Действительно достижение цели исправления преступника вызывает некоторые сомнения, а порой это просто невозможно, например, когда речь идет о рецидивистах. Однако сама идея реализации цели предупреждения преступлений методами, отличными от покарания, не связанными с жесткими ограничениями прав и свобод лиц, их совершивших, думается, не лишена права на существование, а в отдельных ситуациях более чем оправдана. Только термин «исправление» в данном случае не совсем точно отражает сущность и назначение такого воздействия. В некоторых случаях лицо, совершившее преступление, не требуется исправлять, к примеру, при превышении пределов необходимой обороны. Думается, для предотвращения повторного подобного поступка достаточно лишь дать ему возможность критического переосмысления своих действий и осознания своей ошибки путем применения мер социально-психологического воздействия, общественного порицания, но в пределах действия уголовного права.

Для обозначения этой частной цели, по нашему мнению, больше всего подходит понятие «ресоциализация преступника», которое включает все, что связано с его исправлением и в какой-то мере подразумевает оценку степени достижения названной цели. Надо заметить, опыт использования указанного определения, в том числе и на законодательном уровне, уже имеется, прежде всего, за рубежом. Данный термин используется, например, в УК Франции, Швеции, Польши, США и ряда других стран. В уголовном законодательстве Швеции эта специфическая цель применения средств уголовно-правового воздействия должна «гарантировать, чтобы лицо, совершившее преступление не укоренилось в преступных привычках, а также содействовать его включению в общество», то есть принять принятый в нем порядок взаимоотношений и следовать его устоям.

Тем не менее, конечной целью иных мер уголовно-правового характера в рамках предупреждения преступлений является все же обеспечение надлежащего, правомерного с точки зрения уголовного закона поведения преступника в дальнейшем и именно ее, на наш взгляд, наиболее правильно рассматривать как основную цель иных мер уголовно-правового характера.

Важно отметить еще одно обстоятельство. По нашему мнению, иным мерам уголовно-правового характера, применяемым за совершение преступлений, может быть присуща только цель частной превенции, поскольку обеспечение воздержания от предупреждение совершения преступлений неопределенного круга лиц средствами, не связанными с существенным ограничением прав преступника, то есть, по сути, не представляющие для них угрозы, не достижимо по объективным причинам.

Применение лояльных, позитивных по своему характеру мер к лицу, совершившему преступления, вряд ли может повлиять на сознание криминально неустойчивых лиц и лиц, привыкших к антисоциальному образу жизни, выступить препятствием проявления преступного поведения с их стороны. Поэтому профилактическая цель рассматриваемых средств уголовного права должна иметь прежде всего индивидуальную направленность и предполагать соответствующее воздействие на конкретное лицо, совершившее преступление.

Отдельное значение в рамках частной превенции имеет предупреждение совершения общественно опасных деяний лицами, признанными невменяемыми в установленном законом порядке. Здесь не может идти речь о каком-либо информативно-воспитательном воздействии средств уголовного права, поскольку такие лица являются больными. Следовательно, для них не подходит использование терминов воспитание и исправление. Профилактика совершения преступлений такими лицами может быть связана только с их излечением, которое в необходимых случаях может потребовать изоляции от общества.

Таким образом, под иными мерами уголовно-правового характера, на наш взгляд, следует понимать установленные уголовным законом меры государственного принуждения, применяемые к лицам, совершившим преступление, в целях восстановления нарушенных преступлением общественных отношений и предупреждения совершения новых преступлений, а также к невменяемым лицам, совершившим общественно опасное деяние, в целях улучшения их психического состояния и предупреждения совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ.

А.С. Пунигов